Мое путешествие к морю: Анталия, апрель.

Из первых рук.

Сижу в дворике своего крохотного пансиона. Место просто замечательное — Старый город, как кинодекорация из сказки про Аладдина. И пансион милый, но немного доморощенный, типа совкового дома отдыха, с душем в виде шланга в туалетной комнате. И не жарко. Я включала кондиционер греться. Но это, думаю, потому что еще не сезон. Летом, мне кажется, здесь очень жарко должно быть.
Пансион всего на десять комнат, в которых живут очень разные постояльцы: старичок с палочкой, вечно читающий во дворе какую-то старую книгу; семейство немцев с симпатичным папой, неулыбчивой мамой и двумя сыновьями дошкольного возраста, один из которых, лет шести, смотрит на меня, открыв рот; вот сегодня еще появилась франкоговорящая семья; есть несколько молодых смешанных …

Из первых рук.

Сижу в дворике своего крохотного пансиона. Место просто замечательное — Старый город, как кинодекорация из сказки про Аладдина. И пансион милый, но немного доморощенный, типа совкового дома отдыха, с душем в виде шланга в туалетной комнате. И не жарко. Я включала кондиционер греться. Но это, думаю, потому что еще не сезон. Летом, мне кажется, здесь очень жарко должно быть.
Пансион всего на десять комнат, в которых живут очень разные постояльцы: старичок с палочкой, вечно читающий во дворе какую-то старую книгу; семейство немцев с симпатичным папой, неулыбчивой мамой и двумя сыновьями дошкольного возраста, один из которых, лет шести, смотрит на меня, открыв рот; вот сегодня еще появилась франкоговорящая семья; есть несколько молодых смешанных компаний, эти, очевидно, по пляжному отдыху специалисты; еще какая-то компания людей среднего возраста, очень много треплющаяся на английском обо всем понемногу.
Сижу, пью кофе, курю сигаретку и слышу: кто-то в своей комнате громко включил Моцарта и так ладно и бодро насвистывает ему в тон. Странный контраст пению муллы из соседней мечети. Все кажется мне таким новым и неожиданным.
Сегодня утром услышала в своей комнате, как кто-то спускается по лестнице и возмущенно так говорит по-русски: Вот, б…ь, досада! дождь сегодня, лучше бы в Стамбул поехали. Хотя там вообще минус, а здесь хоть плюс. Странно воспринимается русская речь здесь, и мат звучит совсем иначе, мило так, тепло. А кто эти русские, я так и не смогла вычислить.
Действительно, дождь, пасмурно. Впрочем, такой Анталия мне даже больше нравится. Нет необходимости во что бы то ни стало стремиться быть южным загорелым курортником. Зато можно посидеть в Старбаксе, выпить чая с молоком на застекленной веранде и увидеть, как рыжая кошка крадется под цветущими апельсиновыми деревьями. Или просто постоять на набережной с сигареткой и полюбоваться на пепельно-голубое море, горы и затянутое облаками небо. Вот так посидеть во дворике своего пансиона с нетбуком, даром что интернет работает здесь отлично.
Я поняла, что мне здесь нравятся звуки обыденной жизни. На фоне выкриков торговцев и прочих зазывал, пристающих к туристам на всех языках, пения муллы, — специфических признаков именно этого курортного города, — раздаются вдруг звуки сварочных работ на одной из яхт или шум асфальтоукладчика. Это люди делают повседневную работу, такую же, как в любом другом городе мира. Эти звуки я знаю с детства. Они говорят о том, что все хорошо, все нормально, жизнь идет своим чередом, еще один рабочий день в разгаре. На набережной рабочие с тачками убирают мусор с большой круглой клумбы, и при этом о чем-то переговариваются между собой, посмеиваются — это все тоже такое знакомое и родное звучание улиц города.
А вот что отличает звучание повседневного дня Анталии — это пение. Здесь очень многие люди поют, поют просто так, может быть, даже и не замечая этого. По крайней мере, именно это я услышала сегодня на набережной. Сидела на парапете, смотрела на море, и все время слышала пение, такое негромкое, уютное, домашнее. Огляделась по сторонам и увидела, что на противоположной стороне закругленного подковой парапета сидит пара молодых людей, парень и девушка, и поют по очереди друг другу.
Наглядевшись на море, пошла дальше по направлению к старой башне, остановилась рядом и поняла, что здесь, прямо на газоне, под кустиками расположились группами люди, и многие из них тоже что-то напевают, глядя на море. А из ближних зарослей разносятся еще и звуки какого-то народного инструмента, типа мандолины. Что ли турки такая поющая нация? Никогда раньше об этом не слышала. Или это сам климат, море, горы, синеющие вдалеке, вызывают такое рефлекторное желание запеть? Я вот тоже здесь расписалась, распелась своего рода как соловей…
И еще о звуках. Я сегодня была в хамаме, турецкой бане. Ни волосатый маленький массажист Ахмед, ни пилинг с мыльным массажем, ни то, что он мне заодно и голову помыл как ребенку — что мы, в конце концов, массажистов, что ли, не видели? — не это произвело фантастическое впечатление. В хамаме что-то невиданное происходит со звуками. Видимо, архитектура создает немыслимый акустический эффект, подобный слуховой галлюцинации. Ты лежишь на горячей мраморной плите и томишься в одиночестве (слово томиться здесь имеет смысл приготовления блюда, когда оно на маленьком огне медленно доходит до нужной кондиции и начинает исходить томным потом), а над тобой купол сводчатого потолка с несколькими отверстиями, ведущими куда-то в другое измерение. И через эти отверстия, а может быть, и не только через них, но отовсюду, до тебя доносятся звуки всего, что происходит в здании. Каждая капля, упавшая из каждого крана, каждая открывшаяся, а потом закрывшаяся где-то дверь, голос каждого человека, и его шаги, — все это становится инструментами невиданного космического оркестра, умножается, увеличивается, длится до бесконечности. И это звуковая симфония преобразует все пространство в некий шлюз во Вселенную, которая говорит с тобой.
Лежа в хамаме, ты теряешь ориентацию во времени, переносишься то ли на века назад, то ли в никуда. Ты выходишь за пределы своего я, а твое тело становится только временной оболочкой для чего-то безразмерного. И все это с тобой делает звук, все это происходит еще до того, как в твое поле зрения входит массажист. Не знаю, только ли у меня в хамаме так крышу снесло, или это великий замысел древних людей, его создавших. Если последнее, то они явно были гигантами, магами и чародеями, пришедшими с далеких звезд.
И окончание этого настоящего турецкого дня тоже оказалось связано со звуками. Обновленная и счастливая после хамама, я впервые за дни своего пребывания в Анталии решила провести вечер не в своем жалком номере, а где-нибудь покрасивее. И отправилась в кафе на набережную, к той же самой старой башне, у которой я днем слышала пение и мандолину под кустами.
Опять же и здесь о звуках, а не о том, как милые официанты заманивали меня в это пустующее еще в несезон кафе, не как игриво смотрел на меня обслуживающий симпатичный парень, медленно, плавно и да, эротично, но шалавливо, выставляя передо мной заказанные кофе, сливки и мороженое, не о том, как красив был закат над морем (о, а это уже такая банальность, сорри!). В кафе все то время, что я там сидела, звучали записи Луи Армстронга и Эллы Фицджеральд, а из расположенного в нескольких метрах рядом другого ресторанчика доносились звуки джазовой скрипки. И в этой музыкальной конкуренции прошел час моего вечернего предзакатного блаженства.
О, менеджмент кафе постарался подобрать музыку! Медоточивая Элла все время пела о том, что она на небесах от счастья (Heaven, Im in heaven!), а вкрадчивый и мудрый Луи ей отвечал, что это и неудивительно, потому что мир прекрасен (What a wonderful world!). А скрипка из-за угла напоминала им о незнакомце в ночи (Stranger in the night). И так повторилось несколько раз, пока солнце совсем не исчезло. Тут я замерзла и решила распрощаться с набережной. И когда я попросила счет, Армстронг запел опять же из моего детства Hello, Dolly! — а официант, подавая счет, так же мило-игриво заглядывая мне в глаза, пропел вместе с ним: Халлоу! И это было вполне достойное окончание сегодняшнего дня.
А на следующий день сияло солнце. Я поняла, что хочу на пляж, я вчера уже великолепно позагорала, лежала два часа и даже не обгорела, просто чуть-чуть преобразилась, и внешне, и внутренне. И вообще, сегодня последний день, хочу просто гулять, загорать, о сувенирах надо позаботиться и к завтрашнему труднейшему дню готовиться. Вставать в пять утра, ехать в аэропорт, затем несколько часов гулять по Стамбулу, потом в аэропорт, Москва, Домодедово в час ночи, и еще надо решить задачу, как до дома ночью доехать с чемоданами. Так что сегодня не до хамама. Прощайте, милые массажисты!
Мне в Турции понравилось больше, чем в Египте, куда я ездила несколько лет назад. Может быть, просто потому, что я здесь совсем иначе отдыхаю, самостоятельно, не сижу только на пляже при отеле, гуляю, с людьми общаюсь, на жизнь смотрю. Буду сюда возвращаться, по возможности. Тем более, что именно в последний день я познакомилась с местными очень приятными людьми. Один — симпатичный молодой человек, торгующий сувенирами. Вчера еще пообщались в его лавке, он учит русский язык, а сегодня он меня окликнул, когда я мимо совсем другой лавки проходила. Оказалось, это он вчера был в гостях у своей подружки и помог ей поторговать, я купила у них платочек. А сегодня он сидел в своей, керамической. Купила там тарелочку, где мужики в фесках танцуют. А парень-торговец подарил мне свою визитку, давай, говорит, будем дружить на Фэйсбуке, так что будем теперь дружить.
А вот другая встреча, вообще, удивительная оказалась. Сегодня утром случайно задержалась около ворот двора, мимо которого проходила раз сто за эту неделю, рядом с хамамом. Посмотрела на сувениры, а тут вышел хозяин, и мы разговорились по-английски. У него внутри лавки расположена двухэтажная галерея, и он иногда сотрудничает с киношниками, как художник и реквизитор. Оказывается, под Анталией есть киностудия, там и американцы снимают, и даже наши, и он, в частности, поставлял костюмы для нашего Тараса Бульбы. Он, также как и я, восхищается Аватаром.
Слово за слово, выпили чаю, обменялись электронными адресами. И каждый из нас по очереди то и дело говорил, какая жалость, что мы познакомились только сегодня. Говорит, приезжай летом. Я отвечаю, что летом жарко. Он говорит, плавать будем. Я в ответ — не умею. Он говорит, у меня на вилле бассейн есть, я тебя научу. Роман уже практически. Вот такое кино. И мне уже через несколько часов уезжать.
Я сегодня назагоралась, утопила свой айпод в море. Сплошные приключения. Все, пошла вещи укладывать. Завтра Стамбул-Москва.

Анна Велех.
Газета «Настоящее женское счастье» 44, 2010 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: